Внимание! Вы не авторизованы. Полные тексты статей и уроков, аудио и видео доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация БЕСПЛАТНАЯ!
"Tom!" - Том! No answer. - Ответа нет. "Tom!" - Том! No answer. - Ответа нет. "What's gone with that boy, I wonder? You Tom!" - Удивительно, куда мог деваться этот мальчишка! Том, где ты? No answer. - Ответа нет.
The old lady pulled her spectacles down and looked over them about the room; then she put them up and looked out under them. She seldom or never looked THROUGH them for so small a thing as a boy; they were her state pair, the pride of her heart, and were built for "style," not service-she could have seen through a pair of stove-lids just as well. She looked perplexed for a moment, and then said, not fiercely, but still loud enough for the furniture to hear:
Тетя Полли спустила очки на нос и оглядела комнату поверх очков, затем подняла их на лоб и оглядела комнату из под очков. Она очень редко, почти никогда не глядела сквозь очки на такую мелочь, как мальчишка; это были парадные очки, ее гордость, приобретенные для красоты, а не для пользы, и что нибудь разглядеть сквозь них ей было так же трудно, как сквозь пару печных заслонок. На минуту она растерялась, потом сказала — не очень громко, но так, что мебель в комнате могла ее слышать:
"Well, I lay if I get hold of you I'll-" - Ну погоди, дай только до тебя добраться…
She did not finish, for by this time she was bending down and punching under the bed with the broom, and so she needed breath to punctuate the punches with. She resurrected nothing but the cat.
Не договорив, она нагнулась и стала тыкать щеткой под кровать, переводя дыхание после каждого тычка. Она не извлекла оттуда ничего, кроме кошки.
"I never did see the beat of that boy!" - Что за ребенок, в жизни такого не видывала!
She went to the open door and stood in it and looked out among the Tomato vines and "jimpson" weeds that constituted the garden. No Tom. So she lifted up her voice at an angle calculated for distance and shouted:
Подойдя к открытой настежь двери, она остановилась на пороге и обвела взглядом свой огород — грядки помидоров, заросшие дурманом. Тома не было и здесь. Тогда, возвысив голос, чтобы ее было слышно как можно дальше, она крикнула:
"Y-o-u-u Tom!" - То о ом, где ты?
There was a slight noise behind her and she turned just in time to seize a small boy by the slack of his roundabout and arrest his flight.
За ее спиной послышался легкий шорох, и она оглянулась — как раз вовремя, чтобы ухватить за помочи мальчишку, прежде чем он прошмыгнул в дверь.
"There! I might 'a' thought of that closet. What you been doing in there?"
Ну так и есть! Я и позабыла про чулан. Ты что там делал?
"Nothing." - Ничего.
"Nothing! Look at your hands. And look at your mouth. What IS that truck?"
Ничего? Посмотри, в чем у тебя руки. И рот тоже. Это что такое?
"I don't know, aunt." - Не знаю, тетя.
"Well, I know. It's jam-that's what it is. Forty times I've said if you didn't let that jam alone I'd skin you. Hand me that switch."
А я знаю. Это варенье — вот что это такое! Сорок раз я тебе говорила: не смей трогать варенье — выдеру! Подай сюда розгу.
The switch hovered in the air-the peril was desperate - Розга засвистела в воздухе, — казалось, беды не миновать.
"My! Look behind you, aunt!" - Ой, тетя, что это у вас за спиной?!
The old lady whirled round, and snatched her skirts out of danger. The lad fled on the instant, scrambled up the high board-fence, and disappeared over it.
Старушка обернулась, подхватив юбки, чтобы уберечь себя от опасности. Мальчик в один миг перемахнул через высокий забор и был таков.
His aunt Polly stood surprised a moment, and then broke into a gentle laugh.
Тетя Полли в первую минуту опешила, а потом добродушно рассмеялась:
"Hang the boy, can't I never learn anything? Ain't he played me tricks enough like that for me to be looking out for him by this time? But old fools is the biggest fools there is. Can't learn an old dog new tricks, as the saying is. But my goodness, he never plays them alike, two days, and how is a body to know what's coming? He 'pears to know just how long he can torment me before I get my dander up, and he knows if he can make out to put me off for a minute or make me laugh, it's all down again and I can't hit him a lick. I ain't doing my duty by that boy, and that's the Lord's truth, goodness knows. Spare the rod and spile the child, as the Good Book says. I'm a laying up sin and suffering for us both, I know. He's full of the Old Scratch, but laws-a-me! he's my own dead sister's boy, poor thing, and I ain't got the heart to lash him, somehow. Every time I let him off, my conscience does hurt me so, and every time I hit him my old heart most breaks. Well-a-well, man that is born of woman is of few days and full of trouble, as the Scripture says, and I reckon it's so. He'll play hookey this evening, and I'll just be obleeged to make him work, to-morrow, to punish him. It's mighty hard to make him work Saturdays, when all the boys is having holiday, but he hates work more than he hates anything else, and I've GOT to do some of my duty by him, or I'll be the ruination of the child."
Вот и поди с ним! Неужели я так ничему и не научусь? Мало ли он со мной выкидывает фокусов? Пора бы мне, кажется, поумнеть. Но нет хуже дурака, чем старый дурак. Недаром говорится: «Старую собаку не выучишь новым фокусам». Но ведь, господи ты боже мой, он каждый день что нибудь да придумает, где же тут угадать. И как будто знает, сколько времени можно меня изводить; знает, что стоит ему меня рассмешить или хоть на минуту сбить с толку, у меня уж и руки опускаются, я даже шлепнуть его не могу. Не выполняю я своего долга, что греха таить! Ведь сказано в Писании: кто щадит младенца, тот губит его. Ничего хорошего из этого не выйдет, грех один. Он сущий чертенок, знаю, но ведь он, бедняжка, сын моей покойной сестры, у меня как то духу не хватает наказывать его. Потакать ему — совесть замучит, а накажешь — сердце разрывается. Недаром ведь сказано в Писании: век человеческий краток и полон скорбей; думаю, что это правда. Нынче он отлынивает от школы; придется мне завтра наказать его — засажу за работу. Жалко заставлять мальчика работать, когда у всех детей праздник, но работать ему всего тяжелей, а мне надо исполнить свой долг — иначе я погублю ребенка.
Tom did play hookey, and he had a very good time. He got back home barely in season to help Jim, the small colored boy, saw next-day's wood and split the kindlings before supper-at least he was there in time to tell his adventures to Jim while Jim did three-fourths of the work. Tom's younger brother (or rather half-brother) Sid was already through with his part of the work (picking up chips), for he was a quiet boy, and had no adventurous, troublesome ways.
Том не пошел в школу и отлично провел время. Он еле успел вернуться домой, чтобы до ужина помочь негритенку Джиму напилить на завтра дров и наколоть щепок для растопки. Во всяком случае, он успел рассказать Джиму о своих похождениях, пока тот сделал три четверти работы. Младший (или, скорее, сводный) брат Тома, Сид, уже сделал все, что ему полагалось (он подбирал и носил щепки): это был послушный мальчик, не склонный к шалостям и проказам.
While Tom was eating his supper, and stealing sugar as opportunity offered, Aunt Polly asked him questions that were full of guile, and very deep-for she wanted to trap him into damaging revealments. Like many other simple-hearted souls, it was her pet vanity to believe she was endowed with a talent for dark and mysterious diplomacy, and she loved to contemplate her most transparent devices as marvels of low cunning. Said she:
Покуда Том ужинал, при всяком удобном случае таская из сахарницы куски сахару, тетя Полли задавала ему разные каверзные вопросы, очень хитрые и мудреные, — ей хотелось поймать Тома врасплох, чтобы он проговорился. Как и многие простодушные люди, она считала себя большим дипломатом, способным на самые тонкие и таинственные уловки, и полагала, что все ее невинные хитрости — чудо изворотливости и лукавства. Она спросила:
"Tom, it was middling warm in school, warn't it?" - Том, в школе было не очень жарко?
"Yes'm." - Нет, тетя.
"Powerful warm, warn't it?" - А может быть, очень жарко?
"Yes'm." - Да, тетя.
"Didn't you want to go in a-swimming, Tom?" - Что ж, неужели тебе не захотелось выкупаться, Том?
A bit of a scare shot through Tom-a touch of uncomfortable suspicion. He searched Aunt Polly's face, but it told him nothing. So he said:
У Тома душа ушла в пятки — он почуял опасность. Он недоверчиво посмотрел в лицо тете Полли, но ничего особенного не увидел и потому сказал:
"No'm-well, not very much." - Нет, тетя, не очень.
The old lady reached out her hand and felt Tom's shirt, and said:
Она протянула руку и, пощупав рубашку Тома, сказала:
"But you ain't too warm now, though." - Да, пожалуй, ты нисколько не вспотел.
And it flattered her to reflect that she had discovered that the shirt was dry without anybody knowing that that was what she had in her mind. But in spite of her, Tom knew where the wind lay, now. So he forestalled what might be the next move:
Ей приятно было думать, что она сумела проверить, сухая ли у Тома рубашка, так, что никто не понял, к чему она клонит. Однако Том сразу почуял, куда ветер дует, и предупредил следующий ход:
"Some of us pumped on our heads-mine's damp yet. See?"
У нас в школе мальчики обливали голову из колодца. У меня она и сейчас еще мокрая, поглядите!
Aunt Polly was vexed to think she had overlooked that bit of circumstantial evidence, and missed a trick. Then she had a new inspiration:
Тетя Полли очень огорчилась, что упустила из виду такую важную улику. Но тут же вдохновилась опять.
"Tom, you didn't have to undo your shirt collar where I sewed it, to pump on your head, did you? Unbutton your jacket!"
Том, ведь тебе не надо было распарывать воротник, чтобы окатить голову, верно? Расстегни куртку!
The trouble vanished out of Tom's face. He opened his jacket. His shirt collar was securely sewed.
Лицо Тома просияло. Он распахнул куртку — воротник был крепко зашит.
"Bother! Well, go 'long with you. I'd made sure you'd played hookey and been a-swimming. But I forgive ye, Tom. I reckon you're a kind of a singed cat, as the saying is-better'n you look. THIS time."
Ану тебя! Убирайся вон! Я, признаться, думала, что ты сбежишь с уроков купаться. Так и быть, на этот раз я тебя прощаю. Не так ты плох, как кажешься.
She was half sorry her sagacity had miscarried, and half glad that Tom had stumbled into obedient conduct for once. But Sidney said:
Она и огорчилась, что проницательность обманула ее на этот раз, и обрадовалась, что Том хоть случайно вел себя хорошо. Тут вмешался Сид:
"Well, now, if I didn't think you sewed his collar with white thread, but it's black."
Мне показалось, будто вы зашили ему воротник белой ниткой, а теперь у него черная.
"Why, I did sew it with white! Tom!" - Ну да, я зашивала белой! Том!
But Tom did not wait for the rest. As he went out at the door he said: "Siddy, I'll lick you for that."
Но Том не стал дожидаться продолжения. Выбегая за дверь, он крикнул: — Я это тебе припомню, Сидди!
In a safe place Tom examined two large needles which were thrust into the lapels of his jacket, and had thread bound about them-one needle carried white thread and the other black. He said:
В укромном месте Том осмотрел две толстые иголки, вколотые в лацканы его куртки и обмотанные ниткой: в одну иголку была вдета белая нитка, в другую — черная.
"She'd never noticed if it hadn't been for Sid. Confound it! sometimes she sews it with white, and sometimes she sews it with black. I wish to geeminy she'd stick to one or t'other-I can't keep the run of 'em. But I bet you I'll lam Sid for that. I'll learn him!"
Она бы ничего не заметила, если бы не Сид. Вот черт! То она зашивает белой ниткой, то черной. Хоть бы одно что нибудь, а то никак не уследишь. Ну и отлуплю же я Сида. Будет помнить!
He was not the Model Boy of the village. He knew the model boy very well though-and loathed him.
Том не был самым примерным мальчиком в городе, зато очень хорошо знал самого примерного мальчика — и терпеть его не мог.
Within two minutes, or even less, he had forgotten all his troubles. Not because his troubles were one whit less heavy and bitter to him than a man's are to a man, but because a new and powerful interest bore them down and drove them out of his mind for the time-just as men's misfortunes are forgotten in the excitement of new enterprises. This new interest was a valued novelty in whistling, which he had just acquired from a negro, and he was suffering to practise it undisturbed.
Через две минуты, и даже меньше, он забыл все свои несчастия. Не потому, что эти несчастия были не так тяжелы и горьки, как несчастия взрослого человека, но потому, что новый, более сильный интерес вытеснил их и изгнал на время из его души, — совершенно так же, как взрослые забывают в волнении свое горе, начиная какое нибудь новое дело. Такой новинкой была особенная манера свистеть, которую он только что перенял у одного негра, и теперь ему хотелось поупражняться в этом искусстве без помехи.
It consisted in a peculiar bird-like turn, a sort of liquid warble, produced by touching the tongue to the roof of the mouth at short intervals in the midst of the music-the reader probably remembers how to do it, if he has ever been a boy. Diligence and attention soon gave him the knack of it, and he strode down the street with his mouth full of harmony and his soul full of gratitude. He felt much as an astronomer feels who has discovered a new planet-no doubt, as far as strong, deep, unalloyed pleasure is concerned, the advantage was with the boy, not the astronomer.
Это была совсем особенная птичья трель — нечто вроде заливистого щебета; и для того чтобы она получилась, надо было то и дело дотрагиваться до неба языком, — читатель, верно, помнит, как это делается, если был когда нибудь мальчишкой. Приложив к делу старание и терпение, Том скоро приобрел необходимую сноровку и зашагал по улице еще быстрей, — на устах его звучала музыка, а душа преисполнилась благодарности. Он чувствовал себя, как астроном, открывший новую планету, — и, без сомнения, если говорить о сильной, глубокой, ничем не омраченной радости, все преимущества были на стороне мальчика, а не астронома.
The summer evenings were long. It was not dark, yet. Presently Tom checked his whistle. A stranger was before him-a boy a shade larger than himself. A new-comer of any age or either sex was an impressive curiosity in the poor little shabby village of St. Petersburg. This boy was well dressed, too-well dressed on a week-day. This was simply astounding. His cap was a dainty thing, his closebuttoned blue cloth roundabout was new and natty, and so were his pantaloons. He had shoes on-and it was only Friday. He even wore a necktie, a bright bit of ribbon. He had a citified air about him that ate into Tom's vitals. The more Tom stared at the splendid marvel, the higher he turned up his nose at his finery and the shabbier and shabbier his own outfit seemed to him to grow. Neither boy spoke. If one moved, the other moved-but only sidewise, in a circle; they kept face to face and eye to eye all the time. Finally Tom said:
Летние вечера тянутся долго. Было еще совсем светло. Вдруг Том перестал свистеть. Перед ним стоял незнакомый мальчик чуть побольше его самого. Приезжий любого возраста и пола был редкостью в захудалом маленьком городишке Сент Питерсберге. А этот мальчишка был еще и хорошо одет — подумать только, хорошо одет в будний день! Просто удивительно. На нем были совсем новая франтовская шляпа и нарядная суконная куртка, застегнутая на все пуговицы, и такие же новые штаны. Он был в башмаках — это в пятницу то! Даже галстук у него имелся — из какой то пестрой ленты. И вообще вид у него был столичный, чего Том никак не мог стерпеть. Чем дольше Том смотрел на это блистающее чудо, тем выше он задирал нос перед франтом чужаком и тем более жалким казался ему его собственный костюм. Оба мальчика молчали. Если двигался один, то двигался и другой — но только боком, по кругу; они все время стояли лицом к лицу, не сводя глаз друг с друга, Наконец Том сказал:
"I can lick you!" - Хочешь, поколочу?
"I'd like to see you try it." - А ну, попробуй! Где тебе!
"Well, I can do it." - Сказал, что поколочу, значит, могу.
"No you can't, either." - А вот и не можешь.
"Yes I can." - Могу.
"No you can't." - Не можешь!
"I can." - Могу.
"You can't." - Не можешь!
"Can!" - Могу.
"Can't!" - Не можешь!
An uncomfortable pause. Then Tom said: - Тягостное молчание. После чего Том начал:
"What's your name?" - Как тебя зовут?
"'Tisn't any of your business, maybe." - Не твое дело.
"Well I 'low I'll MAKE it my business." - Захочу, так будет мое.
"Well why don't you?" - Ну так чего ж не дерешься?
"If you say much, I will." - Поговори еще у меня, получишь.
"Much-much-MUCH. There now." - И поговорю, и поговорю — вот тебе.
"Oh, you think you're mighty smart, DON'T you? I could lick you with one hand tied behind me, if I wanted to."
Подумаешь, какой выискался! Да я захочу, так одной левой тебя побью.
"Well why don't you DO it? You SAY you can do it." - Ну так чего ж не бьешь? Только разговариваешь.
"Well I WILL, if you fool with me." - Будешь дурака валять — и побью.
"Oh yes-I've seen whole families in the same fix." - Ну да — видали мы таких.
"Smarty! You think you're SOME, now, DON'T you? Oh, what a hat!"
Ишь вырядился! Подумаешь, какой важный! Еще и в шляпе!
"You can lump that hat if you don't like it. I dare you to knock it off-and anybody that'll take a dare will suck eggs."
Возьми да сбей, если не нравится. Попробуй сбей — тогда узнаешь.
"You're a liar!" - Врешь!
"You're another." - Сам врешь!
"You're a fighting liar and dasn't take it up." - Где уж тебе драться, не посмеешь.
"Aw-take a walk!" - Пошел к черту!
"Say-if you give me much more of your sass I'll take and bounce a rock off'n your head."
Поговори еще у меня, я тебе голову кирпичом проломлю!
"Oh, of COURSE you will." - Как же, так и проломил!
"Well I WILL." - И проломлю.
"Well why don't you DO it then? What do you keep SAYING you will for? Why don't you DO it? It's because you're afraid."
А сам стоишь? Разговаривать только мастер. Чего же не дерешься? Боишься, значит?
"I AIN'T afraid." - Нет, не боюсь.
"You are." - Боишься!
"I ain't." - Нет, не боюсь.
"You are." - Боишься!
Another pause, and more eying and sidling around each other. Presently they were shoulder to shoulder. Tom said:
Опять молчание, опять оба начинают наступать боком, косясь друг на друга. Наконец сошлись плечо к плечу. Том сказал:
"Get away from here!" - Убирайся отсюда!
"Go away yourself!" - Сам убирайся!
"I won't." - Не хочу.
"I won't either." - И я не хочу.
So they stood, each with a foot placed at an angle as a brace, and both shoving with might and main, and glowering at each other with hate. But neither could get an advantage. After struggling till both were hot and flushed, each relaxed his strain with watchful caution, and Tom said:
Каждый стоял, выставив ногу вперед, как опору, толкаясь изо всех сил и с ненавистью глядя на соперника. Однако ни тот, ни другой не мог одолеть. Наконец, разгоряченные борьбой и раскрасневшиеся, они осторожно отступили друг от друга, и Том сказал:
"You're a coward and a pup. I'll tell my big brother on you, and he can thrash you with his little finger, and I'll make him do it, too."
Ты трус и щенок. Вот скажу моему старшему брату, чтоб он тебе задал как следует, так он тебя одним мизинцем поборет.
"What do I care for your big brother? I've got a brother that's bigger than he is-and what's more, he can throw him over that fence, too." [Both brothers were imaginary.]
А мне наплевать на твоего старшего брата! У меня тоже есть брат, еще постарше. Возьмет да как перебросит твоего через забор! (Никаких братьев и в помине не было.)
"That's a lie." - Все враки.
"YOUR saying so don't make it so." - Ничего не враки, мало ли что ты скажешь.
Tom drew a line in the dust with his big toe, and said: - Большим пальцем ноги Том провел в пыли черту и сказал:
"I dare you to step over that, and I'll lick you till you can't stand up. Anybody that'll take a dare will steal sheep."
Только перешагни эту черту, я тебя как отлуплю, что своих не узнаешь. Попробуй только, не обрадуешься.
The new boy stepped over promptly, and said: "Now you said you'd do it, now let's see you do it."
Новый мальчик быстро перешагнул черту и сказал: Ну ка попробуй тронь!
"Don't you crowd me now; you better look out." - Ты не толкайся, а то как дам!
"Well, you SAID you'd do it-why don't you do it?" - Ну, погляжу я, как ты мне дашь! Чего же не дерешься?
"By jingo! for two cents I WILL do it." - Давай два цента, отлуплю.
The new boy took two broad coppers out of his pocket and held them out with derision. Tom struck them to the ground. In an instant both boys were rolling and tumbling in the dirt, gripped together like cats; and for the space of a minute they tugged and tore at each other's hair and clothes, punched and scratched each other's nose, and covered themselves with dust and glory. Presently the confusion took form, and through the fog of battle Tom appeared, seated astride the new boy, and pounding him with his fists. "Holler 'nuff!" said he.
Новый мальчик достал из кармана два больших медяка и насмешливо протянул Тому. Том ударил его по руке, и медяки полетели на землю. В тот же миг оба мальчика покатились в грязь, сцепившись по кошачьи. Они таскали и рвали друг друга на волосы и за одежду, царапали носы, угощали один другого тумаками — и покрыли себя пылью и славой. Скоро неразбериха прояснилась, и сквозь дым сражения стало видно, что Том оседлал нового мальчика и молотит его кулаками. Проси пощады! — сказал он.
The boy only struggled to free himself. He was crying-mainly from rage.
Мальчик только забарахтался, пытаясь высвободиться. Он плакал больше от злости.
"Holler 'nuff!"-and the pounding went on. - Проси пощады! — И кулаки заработали снова.
At last the stranger got out a smothered "'Nuff!" and Tom let him up and said:
В конце концов чужак сдавленным голосом запросил пощады, и Том выпустил его, сказав:
"Now that'll learn you. Better look out who you're fooling with next time."
Это тебе наука. В другой раз гляди, с кем связываешься.
The new boy went off brushing the dust from his clothes, sobbing, snuffling, and occasionally looking back and shaking his head and threatening what he would do to Tom the "next time he caught him out."
Франт побрел прочь, отряхивая пыль с костюмчика, всхлипывая, сопя и обещая задать Тому как следует, «когда поймает его еще раз».
To which Tom responded with jeers, and started off in high feather, and as soon as his back was turned the new boy snatched up a stone, threw it and hit him between the shoulders and then turned tail and ran like an antelope. Tom chased the traitor home, and thus found out where he lived. He then held a position at the gate for some time, daring the enemy to come outside, but the enemy only made faces at him through the window and declined. At last the enemy's mother appeared, and called Tom a bad, vicious, vulgar child, and ordered him away. So he went away; but he said he "'lowed" to "lay" for that boy.
Том посмеялся над ним и направился домой в самом превосходном настроении, но как только Том повернул к нему спину, чужак схватил камень и бросил в него, угодив ему между лопаток, а потом пустился наутек, скача, как антилопа. Том гнался за ним до самого дома и узнал, где он живет. Некоторое время он сторожил у калитки, вызывая неприятеля на улицу, но тот только строил ему рожи из окна, отклоняя вызов. Наконец появилась мамаша неприятеля, обозвала Тома скверным, грубым невоспитанным мальчишкой и велела ему убираться прочь. И он убрался, предупредив, чтоб ее сынок больше ему не попадался.
He got home pretty late that night, and when he climbed cautiously in at the window, he uncovered an ambuscade, in the person of his aunt; and when she saw the state his clothes were in her resolution to turn his Saturday holiday into captivity at hard labor became adamantine in its firmness.
Он вернулся домой очень поздно и, осторожно влезая в окно, обнаружил засаду в лице тети Полли; а когда она увидела, в каком состоянии его костюм, то ее решимость заменить ему субботний отдых каторжной работой стала тверже гранита.
есть одна неудобная вешь: когда читаешь текст спукаясь вниз по тексту и слушаешь книгу, если хочешь сделать паузу приходиться возвращаться вверх, при этом теряешь момент и место в текст. также временная дорожка аудиокниги не удобная-слишком маленькая, нельзя точно определить место прокуртки.
0 
Как по-английски "деньги всему голова" и "докопаться до сути" - аудио урок...
Kathy to the Rescue